Партенит-2011. Разборы романов.

Виталий Кривонос: «КРАЙ ТВОИХ ПРЕДКОВ»

(повесть, 6,8 а. л.)

 

Хорошая повесть. Понравилось.

Структура произведения: экспозиция, завязка, развитие действия, кульминация, развязка. Все в наличии и четко вычленяется. Соотношение частей по объему и интенсивности развития действия вполне приемлемое. Редкий случай, когда в повести практически нет «провисаний» и затяжек действия (внутреннего и внешнего). Возможно, этому способствует специально выбранная «медлительная» манера саг — но факт остается фактом. И это хорошо!

 

Язык. Повесть стилизована под исландскую или скандинавскую сагу. На наш взгляд, стилизация — отличная! Стиль выдержан везде: имена, топонимы, терминология, авторская манера повествования и манера речи персонажей, эпичность, образность, картины природы и быта, сильные страсти героев — и в то же время нарочитая неторопливость, общая атмосфера… Отлично! Получилось. С чем и поздравляем.

 

Персонификация речи персонажей присутствует, но выражена не слишком ярко, в меру. В ту меру, которая необходима для выбранной манеры изложения и стилизации. Более детальная персонификация, возможно, смотрелась бы диссонансом к общей манере изложения. Но в ином произведении потребовались бы более яркие речевые краски.

 

Характеры персонажей — в наличии. Яркие и разные, они, с одной стороны, непохожи друг на друга, а с другой — имеют ряд общих характерных черт «своего народа» и отлично вписываются в стиль. Некоторые характеры являются типичными или даже архетипичными. Для выбранной автором эпической манеры повествования это не только допустимо, но и необходимо! Т. е., язык, характеры, манера повествования увязываются воедино и соответствуют друг другу. Диссонансов не возникает.

Развитие и раскрытие характеров героев — в наличии. Этого развития в повести куда больше, чем обычно в эпосах и сагах. Не «выпадая» из стилизации, несмотря на архетипичность ряда характеров, автор сумел показать и метания героев, и их нелегкий выбор, и раскрытие как лучших, так и худших сторон их характеров и души. Все-таки это не эпос, а повесть. Здесь более глубокое развитие характеров вполне уместно, и смотрится хорошо.

 

Авторская индивидуальность, авторское неповторимое вИдение мира, уникальный авторский стиль. Об уникальном авторском стиле говорить сложно, ибо повесть является очевидной и намеренной стилизацией. Умение стилизовать текст — на высоте. Но даже в этой стилизации, как нам кажется, пробивается авторская индивидуальность. В нюансах речи героев, в образах и описаниях, в общей атмосфере, в грубоватом юморе, которого немного. В «послевкусии», которое остается по прочтении… Стилизацию под саги при желании смогли бы написать многие (к примеру, Елизавета Дворецкая). Но именно такую повесть-стилизацию, думается, кроме Виталия Кривоноса вряд ли кто-нибудь написал бы. Тут отличия — в нюансах.

Уникальное авторское вИдение мира также отчасти скрыто за «скандинавско-мифологической» картиной мира, которая присутствует в повести. Но на уровне конфликта, идеи и проблематики повести оно прорывается наружу и становится вполне различимым.

 

Динамика внутреннего и внешнего действия, «сквозное действие», связный событийный ряд, интрига — все это в повести присутствует. Несмотря на, вроде бы, неторопливое развитие внешнего действия, пружина действия внутреннего закручивается очень туго с самого начала, с момента рождения Снорри и пророчества вёльвы. Далее напряжение внутреннего действия не ослабевает, а динамика внешнего нарастает, чтобы достичь апогея и слиться воедино в кульминации повести. Сквозное действие присутствует в полной мере. «Закрученная» интрига — в наличии; почти все развешанные на стенах «ружья» в нужный момент стреляют, а та парочка, что так и не выстрелила (несколько туманных пророчеств насчет будущего главного героя и его невесты), тоже работает на повесть: они, несмотря на, вроде бы, трагический финал, оставляют читателю надежду, «парус на горизонте».

И даже «флеш-бэки» («О прошлом всех сущих…») практически не мешают цельности восприятия. Хотя, может, стоило бы все-таки «флеш-бэки» слегка подсократить… Тут — на усмотрение автора.

 

Треножник устойчив: сочетание интеллектуальной, эстетической и эмоциональной составляющей удачно. Хотя, думается, современный читатель, привыкший к «страстям в клочья», может посчитать повесть холодноватой.

 

Повесть получилась цельная, яркая, запоминающаяся, со своим «послевкусием» светлой грусти, неповторимой атмосферой, пронзительным ощущением гибнущего мира, яркими характерами и мощными страстями, и с очень близкой лично нам идеей. Автор — молодец!

 

Фабула и сюжет. Автор не вполне справляется с художественным распределением событий.

 

Отличный поэтичный язык.

 

Много действующих лиц, из которых не все принципиальны. В именах начинаешь путаться.

 

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

 

            Постоянный акцент на глаза. Глаза чародея, глаза отца, взгляд другого чародея, взгляд престарелого дверга… Одно выразительное средство.

 

«Да и народ – странно – втягивался в нарождающийся спор, то ли чтобы заработать на поединке, то ли вновь прикоснуться к леденящим углям древнего колдовства…»

— Действительно, странно. Как на наш взгляд, некоторый перебор. Ну, несмотря на страх и реальную опасность, остались посмотреть, чем дело кончится — это понять еще можно. Но чтоб настолько осмелеть (или совсем рехнуться!), чтобы еще и «втягиваться в спор» — это, на наш взгляд, уже чересчур. Понимаем, что автор тут хотел показать притягательность «темного огня» — но уже того, что народ не разбежался, а остался смотреть, было бы достаточно. А так их поведение уж больно смахивает на помешательство. Или автор именно временное помешательство и хотел показать? Тогда тоже — не получилось. Смотрится, как авторская натяжка, а не как намеренный прием.

 

Поединок в трактире – все горит, куча трупов, а трактирщик все подзуживает. Он что, ненормальный? Или мы чего-то недопоняли?

 

«- Только не говорите, что у вас ничья, — предупредил Этер. — Убью обоих.»

— Он что, совсем идиот? Камикадзе? После всего, что эти двое тут творили?! Жадность — жадностью, но он же не самоубийца! И не клинический идиот, чтобы думать, будто этой угрозой сможет кого-то напугать. Тогда — зачем?

 

Все «флеш-бэки» («О прошлом всех сущих…») в повести даны курсивом. Эти фрагменты достаточно большие, и их много. В итоге получается слишком много курсива. Возможно, во «флеш-бэках» стоит использовать не курсив, а просто другой шрифт из стандартного набора шрифтов. Так, на наш взгляд, текст чисто визуально будет смотреться лучше — и легче читаться.

 

«Ибо Ахаг со своими был уже на месте. Также без доспехов, только со щитом и угловатым мечем-ятаганом. Таким оружием нельзя колоть, только рубить.»

            — МечОм. Ятаган – не к месту. Угловатый меч – это что-то!

 

КОРЯВЫЕ ОБОРОТЦЫ

 

«- Ты, Снорри, ежели помощь какая надо, так говори, не стесняйся,»

— Несогласование слов в предложении.

 

«Сын Турлога удивленно улыбнулся. И молча кивнул.»

— Две одинаковые конструкции рядом. Плохо смотрится. Лучше: «…с удивлением улыбнулся.»

 

«…так и было, да только не всех так хоронили. Только вождей.».

— Два «только» подряд. Одно — заменить («но», «лишь»…).

 

«И двое магов уселись в дальнем углу трактира»

— Слово «маги» нам в этой повести кажется неуместным. Оно — совсем из другой традиции. Колдуны, чародеи и т. п. — но не маги.

 

«Само это слово изначально звучит как «Вере-ёльд», то есть «Век Чужих», «Время чужаков», «чужой род», «чужой мир». «Вере», «веор» – на нашем наречии Скельде – чужеземец. Люди Верольд, верды, ростом превосходят нас вдвое, а численностью – в десятки раз.»

— Как на наш взгляд, даже для намеренно неспешной манеры исладской (скандинавской) саги — слишком затянутое и подробное пояснение.

 

«Там, где исчезает боль и тускнеет радость, меркнет свет и хлынет прочь мрак…»

— Несогласование глаголов по времени внутри одной фразы. «Исчезает», «тускнеет», «меркнет» — настоящее время, «хлынет» — будущее. Возможно, вместо «хлынет» стоит взять другое слово, которое будет нормально смотреться в настоящем времени — дабы не нарушать строй фразы.

 

«Крепко ввинченные гвозди моргенштернов разрывали мясо на уродливые куски…»

— Гвозди не ввинчивают! У них нет винтовой нарезки. А если ввинчивают — то это не гвозди. К примеру, «шипы».

 

«Рыжий подошел к Эгги по окружности и резко, наотмашь двинул обухом ему в челюсть. Хрустнуло, челюсть сломалась. Пивовар подскочил с другой стороны, снова ударил обухом, сокрушая плечо. Эгги выронил оружие, от боли он даже выть не мог, только хрипел. Снорри смотрел ему в глаза. Там была мука, был ужас, было отчаяние. Но, странное дело, не было ни сожаления, ни стыда. Он явно считал себя жертвой.

«Да будет так, — подумал Снорри. – Я просто приношу жертву богам!»

И ударил в третий раз, в висок. Эгги шмякнулся, оглушенный, жалкий комочек страдания. Снорри не отказал себе в удовольствии разбить ему лицо пинком и наплевать в грязно-коричневое месиво. Потом поднял секиру Эльри и ушел.»

 

— И сразу после этого кошмара:

 

«Он недалеко ушел, когда в воздухе наконец-то прозвенел истошный визг Эгги. Снорри обернулся. И вот тут-то он возрадовался в сердце своем!

Ёкуль спустил с Эгги штаны и драл его ремнем по заднице, точно мальчишку. Хорошо драл, от души. До кровавого мяса. Прямо на улице, не стесняясь никого. Эгги рыдал, орал и ныл.»

 

«Эгги до самой весны не показывался на людях. То ли отлёживался, то ли стыдно было – как знать. Но сплетен от него больше не слыхали.»

            В каком смысле «то ли»? Ему отлеживаться долго-долго, и то может остаться калекой!

 

«Вдруг остановился, застыл, сведя над головой руки в последнем хлопке.»

— Фраза без подлежащего. Кто «остановился, застыл»?

 

«Он не извлекал клинка из чёрной кожи. Просто отводил удары…»

— Двусмысленная фраза. Можно понять так, что клинок сделан из черной кожи.

 

«Потом прошел к телу, что ещё подёргивалось на полу, сильно ударяя ладонью в навершие посоха, выбивая некий ритм.»

— Неудачное построение фразы. Создается впечатление, что это тело на полу ударяло ладонью в навершие посоха.

 

«Громадный ворон охватил друида крыльями, словно плащом, и глаза его исполнились чёрной мудрости тысячелетий. В руке его возник пустой стакан…»

— Неудачное построение фразы. Чьи глаза исполнились мудрости тысячелетий — друида или ворона? В чьей руке возник стакан?

 

«- Нет, наше! – завизжал Эгги. – Что-то ты скрываешь, чужак!

[…]

Никто не шелохнулся. Только Эльри крикнул вслед…»

— Ошибка в имени. Эльри как раз уходил. А кричал ему вслед, надо понимать, Эгги.

 

«- О да, — хмуро кивнул Снорри, — о да. Понимаю. Послушай, что скажу. Я люблю тебя. Я, собственно, уже давно тебя люблю. Просто понял это только теперь. Если для тебя это не игра… а на то не похоже… то мне хотелось б вот так сидеть с тобою не от случая к случаю… если ты понимаешь… наверное, я похож на дуралея…»

 

«Но в тот миг я лишь пожалел, что не умею слагать элегии (?).»

 

«Впрочем, следует сказать, Эльри несколько недооценил молодого хозяина Грененхофа.»

 

«Унтах кан Орвен, сын народа Свартальве, чародей и убийца, сидел под дубом и ловил рыбу. Удочкой. Похоже, дела у него шли так себе.»

            — Логика странная. Если удочкой, то дела так себе? Может, просто: «удил рыбу»?

 

«На полу стоял открытый бутыль.»

            — Не открытая бутыль? Или откупоренная…

 

«- Прости, но я не умею играться в куклы. «

            — Играть, а не играться.

 

«А секиру – старую добрую боевую секиру Эльри Бродячего Пса, на ярдовой рукояти, с одним прямоугольным лезвием, закругленным и щербатым, – нёс на плече. То был прощальный дар моего друга.»

            — Прямоугольное закругленное – неудачно. Лезвие – заточенная кромка, а не сама секира. Старую добрую боевую – не много ли прилагательных в одном предложении?

 

«В те времена, когда жили в мире герои и безумцы, боги и чудовища, и маги держали огонь на ладонях, и плясали с молниями в час зимней грозы…»

— Снова: слово «маги» в этой повести нам кажется чужеродным.

 

«Маг упорно шёл, согнувшись, опустив взор…»

— То же самое: «маг». Слово не из этой повести.

 

«Этот народ живет под землей и не любит солнечного света, владеет магией, облик изменчив, к людям относится с брезгливым равнодушием.»

— И снова. Вместо «магии» лучше было бы «колдовство», «чародейство», «волшебство» и т. п. — но не «магия». Кроме того, что слово «магия» — не из этой культуры, оно уж больно затерто в сотнях и тысячах книг «штампованной» фэнтези. Лучше без особой необходимости его не употреблять. А тут мы никакой необходимости не видим.

 

___________________________________________________________________________

 

Резюме:

 

На наш взгляд, повесть написана хорошо. Нам она понравилась и в таком виде, как есть сейчас. Но мы бы все же рекомендовали провести «точечную» редакторскую правку (см. замечания выше) и еще раз-другой внимательно вычитать повесть на предмет банальных опечаток и пропущенных слов. Их немного, но они есть, хотя в целом текст «чистый». Практически все, что ловится чекером Word-а, в повести вычищено, так что текст надо внимательно читать глазами, и желательно с бумаги. После чего мы бы рекомендовали повесть для издания. В первую очередь — в ежегодный сборник «Русская фэнтези» издательства «ЭКСМО», а если не сложится — в любые другие подходящие сборники, антологии, журналы и альманахи. На наш взгляд, повесть того всячески заслуживает!